Танец над бездной

Ганнон Карфагенянин, князь Сенегамбий, 0 ваших победах гремят в дифирамбе Седые валы, набегая на мыс! А вы, королевские псы, флибустьеры, Хранившие золото в темном порту, Скитальцы арабы, искатели веры И первые люди на первом плоту! И все, кто дерзает, кто хочет, кто ищет, Кому опостылели страны отцов, Кто дерзко хохочет, насмешливо свищет, Внимая заветам седых мудрецов! Как странно, как сладко входить в ваши грезы, Заветные ваши шептать имена, И вдруг догадаться, какие наркозы Когда-то рождала для вас глубина! И кажется - в мире, как прежде, есть страны, Куда не ступала людская нога, Где в солнечных рощах живут великаны И светят в прозрачной воде жемчуга. С деревьев стекают душистые смолы, Узорные листья лепечут: Как будто не все пересчитаны звезды, Как будто наш мир не открыт до конца!

Над бездной (рассказ)

Когда в него ворвался он? Скрытный, серьезный, с постоянной насмешкой на лице. Он видит все ее ошибки, чувствует ее настроение, и придает ей силы. Он появляется, когда хочет. Он приказывает ей и ждет подчинения.

1 Когда-то я в годину зрелых лет. В дремучи 19 Прогнавшим страх невольный от меня. В душе . 94 «Без страха я скольжу над этой бездной, —.

Владимир Шпаков Елена Елагина. Автор что - отказывается от поэтического слова? Желает поразить читателя"голимой" правдой жизни? Дар этого автора, признаем, не самый воздушный, не восторженный, в его основе - знание теневых, печальных сторон жизни. Местами этот дар даже мрачен и жесток, что особенно было заметно в первой книге -"Между Питером и Ленинградом". Впоследствии мрачные тона в лирике Елагиной стали приглушаться, в стихах возник более многоплановый диалог с реальностью, и в последней книжке представлен очередной этап этого диалога.

Потерявши скальп, не плачут по волосам, Потерявши клан, не хнычут: За прошедшие годы много чего потеряно, но много чего и приобретено, важно, что сохранилось желание и возможность поэтического высказывания. В первом разделе книги под названием"Точка зрения" автор высказывается по разным поводам - от традиционной любовной темы"И смотрит глазами Пьеро" до попытки осмыслить загадочный и непостижимый феномен времени"Время - это то, что показывают часы".

Этот раздел более традиционен с точки зрения поэтики, тут преобладают рифмованные стихи, в которых чувствуются отголоски освоенных тем и мотивов. На одной руке синяк, Не примериться никак К этой жизни, видит Бог.

В тебе довольно льда для выше обозначенного круга явлений; но довольно ли тогда храни его тепла? Ведь друг без друга так призрачны, так беззащитны мы пред бегом линий; вольно и невольно на каждого из нас довольно тьмы — вот только света было бы довольно пылинкам мироздания, сквозь дни Ладонь моя! Спаси и сохрани идущих по твоим пересеченьям! И я, скользя по линиям чужим, соприкасаясь — радостно и больно, давно уже от них неотторжим И этого, наверное, довольно.

Из той святой обители небесной, Которую непросто обрести ..""Без страха я скольжу над этой бездной, - Сказала Беатриче, - но, поэт.

Недаром про него молва идет, Что тяготит его пороков бремя… Грехами их себя не оскверни. Уже, мой сын, недалеко то время, Когда слепцы очнутся, и они Начнут тебя просить о возвращенье И даже восхвалять в иные дни, Но бесполезны будут их моленья. Пусть фьезольские толпы, как скоты, На месте мрут, не зная сожаленья, Коль помыслы их злы и нечисты.

Венок сонетов

Но даже там, где канет звук на дне, Не совладав с полночной болью жгучей, Произнесу: Недаром мои беды так живучи. В каком огне отныне мне гореть, Чтоб восставать очищенной из праха, Чтоб поднимались предо мною впредь Ступени правды - не ступени страха?

"Кто я" – Пожалуй, никто,. Если смотреть в упор. –. Просто тень той, Зависла над бездно рая,. Как я – ни мертвая - ни Зависима, без меры,. От всех А я скольжу по кромке облаков, . День – ночь, страх одиночества.

И с этих пор Она передо мною, как живая: Высокий лоб, незамутненный взор. Их доля превратилась в прозябанье, И здесь, в позорной наготе своей, Они пошли, ничтожные созданья. Я — правосудье высшее Творца,.

Стихи (2)

Внизу в камнях бурлит стремнина С кипящей пеной из воды. От страха сердце замирает То в ритме бешеном стучит. Там удержаться невозможно, Но это сон, и мне спокойно — О скалы я не разобьюсь.

у Создателя уже были любимые люди не ты и не я, а взлелеянные из не открывшие горя: не зная боли, стыда не ведая, а также страха первого шага. Младенец, без года ангел, мой брат, вызволял их смело из дебре бездной. Скольжу по тонкой плёнке бытия, рифмую быт, и.

Но что уму непостижимо, То может разгадать любовь!.. Я угнетен влияньем звездным И, плен свой зная н стоил, Влачусь вокруг скользящей бездны. Исторгнися, душа моя, Из сих теснящих отношении И, вольная, как дух, как гении, Лети в надзвездные края, Пари по широте вселенной!.. Но ты устала, и полет Уже тяжел для утружденной Так намять понесенных бед, Не раз испытанное горе Претит пловцу пускаться в море.

Сама в себя уединясь, Путей боишься ты воздушных, И, в чувствах, пред тобой послушных, Как ветка под дождем, склонясь, Ты отдыхаешь по-земному Но навык к счастию иному В тебе, как тайна, зацелел: Ты помнишь, прежде ранней птицы Как пояс розовой денницы На синем куполе светлел Ты облетала звезды утра, И там, куда не вступна тьма, Средь злата, роз и перламутра, Ты уяснялася сама Так и в душе моей печальной Звездится радость иногда.

Но скоро дум докучных тучи Ложатся на минутный свет: Вот подо мной песок зыбучий. И мне в земном опоры нет! Подай с небес, Отец, мне руку, Меня на скользком укрепи, Отвей любви дыханьем муку И посвети в глухой степи! Я без приюта, без вожатых, Впотьмах над бездной я стою!

Читать онлайн"Башня страха" автора Артамонова Елена Вадимовна - - Страница 9

Первый поэтический сборник Н. Гумилёва"Путь конквистадоров" открывался стихотворением без названия, написанным в форме сонета: Я конквистадор в панцире железном, Я весело преследую звезду.

Если бы я была писателем, я бы сочинила роман об этом Алтайском умопомрачительное счастье, страдание и освобождение, был страх и был Захватили Дух в плен падения в прекраснейшую бездну безмыслия, на озеро, скольжу над самой поверхностью, касаюсь вершин деревьев, БЕЗ МЕНЯ!.

Николай Гумилёв, один из самых мистических русских поэтов, о его жизни сказанно много и, мало, слишком много домыслов и мистики, так что, если заинтересованному человеку нужно добиться правды о жизни Н. Гумилёва, пусть он это сделает самостоятельно. Окунаясь в атмосферу той тайны, которую сооздал вокруг себя Н. Пять коней подарил мне мой друг Люцифер И одно золотое с рубином кольцо, Чтобы мог я спускаться в глубины пещер И увидел небес молодое лицо.

Кони фыркали, били копытом, маня Понеслись на широком пространстве земном, И я верил, что солнце зажглось для меня, Просияв, как рубин на кольце золотом. Много звёздных ночей, много огненных дней Я скитался, не зная скитанью конца, Я смеялся порывам могучих коней И игре моего золотого кольца. Там, на высях сознанья - безумье и снег, Но коней я ударил свистящим бичом, И на выси сознанья направил их бег И увидел там деву с печальным лицом.

В тихом голосе слышались звоны струны, В странном взоре сливался с ответом вопрос, И я отдал кольцо этой деве Луны За неверный оттенок разбросанных кос. И, смеясь надо мной, презирая меня, Люцифер распахнул мне ворота во тьму, Люцифер подарил мне шестого коня - И Отчаянье было названье ему. Когда из тёмной бездны Когда из тёмной бездны жизни Мой гордый дух летел, прозрев, Звучал на похоронной тризне И в звуках этого напева, На мраморный склоняясь гроб, Мои уста и бледный лоб.

И я из светлого эфира, Припомнив радости свои, Опять вернулся в грани мира На зов тоскующей любви.

Ваш браузер не поддерживается

Заглушая шепот вдохновенных суеверий, здравый смысл говорит нам, что жизнь -- только щель слабого света между двумя идеально черными вечностями. Разницы в их черноте нет никакой, но в бездну преджизненную нам свойственно вглядываться с меньшим смятением, чем в ту, в которой летим со скоростью четырех тысяч пятисот ударов сердца в час. Я знавал, впрочем, чувствительного юношу, страдавшего хронофобией и в отношении к безграничному прошлому.

С томлением, прямо паническим, просматривая домашнего производства фильм, снятый за месяц до его рождения, он видел совершенно знакомый мир, ту же обстановку, тех же людей, но сознавал, что его-то в этом мире нет вовсе, что никто его отсутствия не замечает и по нем не горюет. Особенно навязчив и страшен был вид только что купленной детской коляски, стоявшей на крыльце с самодовольной косностью гроба; коляска была пуста, как будто"при обращении времени в мнимую величину минувшего", как удачно выразился мой молодой читатель, самые кости его исчезли.

Без страховки, веера,шеста. Шаг неверный в Только по канату вновь скольжу, Пусть с страха я в себе не нахожу, Проходя над пропастью своей.

Автобусы ходили с часовым интервалом, и Мариша как раз успела на следующий рейс, надеясь, что сумеет перехватить Юру и его спутников на обратном пути с вершины. Существовала только одна горная тропа, ведущая к Башне страха, поэтому разминуться на ней было невозможно. Сойдя на остановке, Мариша решительно пошла по лесистому склону. Однажды бабушка приводила ее сюда, рассказывала свою любимую легенду, поэтому место казалось вроде бы знакомым.

Впрочем, очутившись под сенью мрачных елей, легкомысленная путешественница впервые почувствовала тревогу. Вообще—то бродить в одиночку по горам было опасно — от встречи с медведем или недобрым человеком застраховаться не мог никто.

Пламя над бездной

Над бездной Как всякий порядочный человек, раз в год я привожу в порядок бумаги. Последнее завещание звучит так: Мне десять лет, и я абсолютно счастлив. Меня охватил страх, но он не был похож на те детские страхи, которые я испытывал прежде. Это была какая-то дикая, непреодолимая, прекрасная жуть, бездна, которая исходила из глубин моей души и захватывала все сознание. Я отчетливо слышал каждый удар своего сердца, чувствовал, как пульсирует кровь в венах, жадно глотал воздух, но не мог надышаться.

Я хотела бы остановиться, но ноги сами несут меня, я скольжу невесомо над я балансирую на расшатанных балках над пропастью, цепляюсь за трухлявые С невыразимым чувством леденящего страха, от которого Около него суетится бабушка, перетирая и без того чистые стаканы.

Перст твой, боже, вижу ясно! Милосерд к тебе всевышний! Вот что в ночь свершилось эту! Для меня вся ночь - молитва! Видит плач мой сокровенный, И биенье в грудь, и муки Он один, гвоздьми пронзенный! В эту ночь - среди рыданий - Вдруг объял меня чудесный Сон, и вижу я: Муж в верблюжьей грубой рясе, Оным светом окруженный, Подошел ко мне и позвал - Я упал пред ним смущенный.

The Rules for Rulers

Жизнь вне страха не только возможна, а совершенно реальна! Узнай как победить страх, кликни здесь!